elanorsvitla

Когда-то, давным-давно skittishfox обратил внимание на то, что про «пиццу» писал Джанни Родари в книжке про «Торт в небе». Об этом не грех лишний раз вспомнить, тем более, что иллюстрации к журнальному изданию этого романа очень забавные.


Пицца пришла в кухню СССР только в начале 1980х, уже на излете жизни этого государства, но довольно быстро стала естественной частью советского общепита, пусть и в весьма специфическом виде, отражавшем некоторые особенности тогдашней гастрономии: ватрушка, намазанная томатной пастой и скупо присыпанная кубиками вареной колбасы, сала, а иногда даже кусками селедки, в свое время была регулярной частью меню почти любой поздне- и постсоветской школьной столовой.

И это только один из вариантов советской пиццы, «незатейливой выдумки итальянской бедноты», как ее называли советские же журналисты. О других ее версиях вообще лучше не вспоминать: тарелка из влажного теста, в которой плавало что-то вроде бефстроганов из рубленных сосисок, что-то наподобие волована из слойки - но это уже был шик. Фантазии советских кулинаров не было предела. И в данном случае это совсем не комплимент.

При этом в советской литературе «пицца» появилось значительно раньше.

Довольно милый детский роман «Торт в небе» весьма почитаемого в СССР итальянского писателя Джанни Родари не только знакомил советских читателей с этим словом, но и объяснял, что в итальянской культуре оно гораздо многозначнее, чем это принято считать.


Сюжет книжки можно кратко пересказать кобзоновской песней «солнечному миру — да-да-да, ядерному взрыву — нет, нет, нет». В общем: в Рим прилетает НЛО, на самом деле оказывается, что это гигантский торт, который на самом деле оказался американской атомной бомбой, все в панике, но дети съедают торт, чем всех спасают. Конец. Это был спойлер, ну да ладно. Удивительности этой истории позавидовал бы даже «Axe Cop». И не без основания, поскольку в обоих случаях сюжет сочиняли дети.


О чем это мы? Ах да. В первом советском переводе «Торта в небе» упоминается пицца. Школьники Рита и Паоло, как заправские сталкеры, подбирают загадочный артефакт, выпавший из того, то всем казалось летающей тарелкой. Артефактом оказывается кусок шоколада, который дети немедленно съедают. Между ними происходит следующий диалог:

Недолго думая Рита перешла от слов к делу. Она дотронулась до неизвестного предмета, и на её пальце осталось тёмное пятно. Она внимательно рассмотрела пятно и решительно сунула палец в рот. Пососала палец, поднесла его к глазам, розовый и влажный, и издала торжествующий вопль:

— Шоколад! Что я тебе говорила! Попробуй сам, если не веришь! Ну попробуй!

Паоло попробовал. Рита попробовала ещё, и Паоло тоже попробовал ещё. Сомнений быть не могло: к ним с неба свалился большущий кусок шоколада. Причём высшего сорта, такой у него был запах и вкус, такое приятное ощущение он оставлял во рту.

— Умм… Вкусный! — сказала Рита.
— Отличный, — поддакнул Паоло с набитым ртом. — Почём знать, может, они увидели нас и бросили шоколад в знак дружеских намерений?
— Кто «они»?
— Ну, эти, марсиане или кто там ещё может быть. Откуда я знаю, кто?
— По-моему, это пицца, — вынесла приговор Рита, указывая на большое круглое пятно в небе.
По-нашему, Рите следовало бы сказать «торт». Но в Трулло одним словом называют и ватрушку с помидорами, и шоколадный торт, и слово это — «пицца». Можно ещё сказать «сладкая пицца». И если торты, благородные сыны кондитерского искусства, обижаются, когда их заодно с их более скромными сестрами называют «пицца», тем хуже для них.

Последняя авторская ремарка, скорее всего, ничего не говорила ни уму, ни сердцу тех, кто в 1969 г. читал первое советское издание «Торта в небе». А вот в перестроечном переводе, изданном ровно через 20 лет, любые упоминания пиццы уже убрали:

— Шоколад! Что я тебе говорила! Попробуй! Попробуй сам, если не веришь!
Паоло попробовал. И Рита снова попробовала. И Паоло попробовал еще. Никакого сомнения не было: к ним с неба свалился огромный кусок шоколада! Причем первосортного, судя по аромату, вкусу и по доставленному удовольствию.
— Ох какой вкусный! — воскликнула Рита.
— Удивительно вкусный! — согласился Паоло, набивая рот. — А знаешь, может быть, они нас увидели и бросили шоколад в знак дружбы!
— Кто это «они»?
— Марсиане! Ну, те, кто там, наверху, я же не знаю, кто.
— А по-моему, — решительно заявила Рита, указывая на большой круглый предмет, висящий в небе, — по-моему, это просто торт!

Возможно, издатели посчитали, что упоминание «пиццы» в таком контексте советские люди образца 1989 г., уже знакомые с блюдом, могут воспринять как откровенное издевательство.


( Read more... )